Экология оккупированной Луганщины: медленное комплексное умирание

В начале двухтысячных годов автор этой статьи писала для местного издания о подтоплении шахтными водами в городе Первомайск (ныне Сокологорск) и в поселке Калиново экс-Попаснянского района Луганской области. Улица Шаумяна в Первомайске примыкала к одной из улиц Калиново – рядом с рекой Лугань, то есть проблема была общей для этих населенных пунктов.

То, что осталось только в памяти

Последствия подтопления выглядели так. На одном из подворий осталась только на первый взгляд плотно закрытая металлической крышкой люк над бывшим погребом. При всей плотности – из-под нее с силой била шахтная вода и без остановки заливала то, что когда-то было двором. Буквально все – дом, надворные постройки, летняя кухня – здесь было уничтожено водой, куда-то унесено. Здесь разрослись бузина и хмель, ползали змеи, и мы с фотографом чуть не увязли в грязи, когда пытались все это сфотографировать и описать.

Жители той части улиц, где дворы уцелели, говорили, что им придется бросать жилье и куда-то переезжать: колодцы были полны шахтной воды, из них не пили даже коровы, и шло к тому, что и другие дворы будут смыты.

Причиной подтопления была ненадлежащая чистка русла реки Лугань после закрытия шахт, или вообще отсутствие этой чистки как таковой. Подобная картина была и в поселке Елено возле Брянки (там такая же проблема была с рекой Камышевахой). Мы, журналисты, должны были разобраться во всем и разъяснить это читателям.

Организовать и оплатить чистку русла Лугани должна была Дирекция по реструктуризации шахт (могу немного ошибиться в названии, так как минуло уже 25 лет). Будучи, так сказать, всеукраинским учреждением, Дирекция почему-то работала не в Киеве, а в Стаханове (после переименования Кадиевка) Луганской области, и руководил ею некий Александр Петрович Файнгольд. После выхода статьи он вызвал нас "на ковер", на разборку.

Обещал скупить весь тираж газеты и подать иск в суд, но самоуверенно наговорил на наши диктофоны такого, что скупать тираж и идти в суд передумал... Он был очень уверен в себе, это очень чувствовалось – несмотря на такую "реструктуризацию".

Газетные архивы со статьями, фотографии из тех мест – все это осталось в прошлой жизни в оккупированной с 2014 года Кадиевке и было физически уничтожено «ополченцами». Эта тема просто забылась, всем стало не до того...

Шахты или то, что от них осталось – только одна из экологических проблем оккупированной и разрушенной Луганской области. Еще стоит выделить:

а) минирование – еще с 2014 года особенно опасно в Сокологорске и в экс-Славяносербском районе (по последней админреформе вошел в состав Луганского);

б) засорение, ненадлежащая утилизация твердых бытовых отходов, опасных средств защиты растений, а также ненадлежащее содержание полигонов;

в) пожары в экосистеме, которые практически полностью уничтожили Кременский лес. Сюда же добавляется засорение леса оптоволокном от дронов;

г) обмеление водоемов на территории, оккупированной с 2014 года (Алчевск, экс-Перевальский, экс-Лутугинский районы). Материалы на эти темы на "ОстроВе" "нанизаны" на тег Экология в оккупации.

Кременской лес, Серебрянское лесничество

Угольные предприятия: "Остается только надеяться, что территории с подтопленными шахтами вернутся под контроль Украины"

Итак, мы начали с проблемы шахт – той, которую максимально сложно исследовать, потому что она уходит корнями в гораздо более отдаленное прошлое, чем сожженный Кременский лес или засорение оптоволокном.

"Любая шахта, которая неконтролируемо затапливается, несет в себе потенциальную экологическую опасность. Кроме загрязнения грунтовых и наземных вод, из-за подмывания пород могут возникать проседания и провалы в земле, могут подтапливаться территории. Конечно, есть разные по опасности шахты. В частности, опасность представляет метан, который может накапливаться в угольных шахтах и даже выходить на поверхность, а также металлы и их соли, которые вымываются из пород и затем попадают в грунтовые воды, что делает их непригодными для использования человеком. В случае же метана при неконтролируемом затоплении возрастают риски взрывов, не говоря уже о том, что выбросы метана в разы сильнее влияют на изменение климата, чем углекислый газ", – отмечает в комментарии "ОстроВу" специалист по энергетической политике ОО "Экодия" Анастасия Бушовская.

Анастасия Бушовская

По ее словам, экологи достоверно не могут сказать, что именно происходит с затопленными шахтами, и какие последствия уже есть – ведь, в основном это объекты на оккупированных территориях или в зоне боевых действий, и в данных условиях невозможно получить полные данные.

"Мы можем только надеяться, что когда территории вернутся под контроль Украины – мы наладим на этих территориях мониторинг загрязнения воды, почв и воздуха (в том числе и за выбросами метана), и на основе научных данных сможем принять решение о дальнейших действиях, в том числе и по восстановлению этих территорий. Однако на данный момент актуальные данные получить невозможно. И даже с получением данных, которые могли бы быть доступны по ситуации до оккупации территорий, – довольно сложно. Исследователи Института экономики и прогнозирования пытаются получить эти данные и оценить выбросы, например", – говорит Бушовская.

Она также отмечает: "Важно понимать, что добыча угля не будет возобновлена там, где шахты были затоплены, – потому что это нецелесообразно после затопления шахт, в частности с экономической точки зрения. Тем более, что страны постепенно переходят от ископаемого топлива к возобновляемым источникам энергии, и Украина не исключение – поэтому уместнее инвестировать в правильное закрытие и поддержание закрытых шахт в надлежащем состоянии, восстановление территорий, развитие возобновляемых источников энергии, а где возможно – даже использование существующей инфраструктуры в новых целях. В этом контексте украинское правительство уже делает важные шаги – в июне была принята Государственная целевая программа справедливой трансформации угольных регионов Украины, и она предусматривает упомянутые меры и включает угольные громады, которые находятся в оккупации с 2022 года".

Напомним – в июле, со ссылкой на Анастасию Бушовскую, "ОстроВ" писал о том, что оккупированные и прифронтовые громады Донецкой и Луганской областей включены в Госпрограмму трансформации угольных регионов, но контекст войны учтен не полностью.

"В частности, благодаря этой программе угольные общины могут стать примерами энергетической трансформации. Они имеют потенциал для развития производства и цепочек поставок элементов оборудования ВИЭ (возобновляемых источников энергии. – Ред.) и энергоэффективных материалов, что особенно актуально в процессе восстановления. В первую очередь процесс справедливой трансформации произойдет именно для общин, находящихся на подконтрольных Украине территориях, и они смогут стать примерами для других", – отмечает Бушовская.

Как показывают исследования ОО "Экодия", важно по возможности использовать существующую инфраструктуру, ведь в исследованных угольных общинах (Волынской, Львовской, Днепропетровской областей) существуют предпосылки для формирования кластера по производству элементов оборудования возобновляемой энергетики, которые могут иметь как локального потребителя, так и потребителей на европейском рынке. Это может быть реализовано в солнечной, ветровой и биоэнергетике, ведь все эти направления имеют потенциал для развития в исследованных угольных громадах.

"Однако остаются и отдельные препятствия: на национальном уровне необходимо определить четкие сроки закрытия угледобывающих предприятий, усовершенствовать механизмы закрытия шахт и передачи шахтного имущества, привести их в соответствие с нормами и стандартами ЕС, наладить мониторинг выбросов метана, в том числе для закрытых шахт. А что касается оккупированных территорий – остается только надеяться, что они вернутся под контроль Украины, и там также произойдет справедливая трансформация, налаживание мониторинга и восстановление территорий", – говорит эксперт.  

Мины: "привет" из 2014 года

Информация об оторванных конечностях у жителей экс-Славяносербского района регулярно появляется в оккупационных СМИ. В 2014 году здесь велись боевые действия и осталось немало взрывоопасных предметов. Как писал "ОстроВ", этот район оккупанты не разминируют более 11 лет. Местные села расположены вдоль Северского Донца, и чаще всего на минах подрываются рыбаки. Вместо разминирования оккупанты додумались посоветовать местному населению места, якобы «более безопасные» для рыбалки в плане наличия мин.

Вместо того, чтобы разминировать территорию, "правительство ЛНР" и "минприроды ЛНР"советуют рыбачить в других местах, в которых, кстати, тоже периодически подрываются на минах. Сообщение от 5 декабря 2025 года

Сообщение от 8 декабря 2025 года

Между тем псевдовоенный псевдоэксперт Андрей Марочко (бывший украинский правоохранитель – предатель) недавно, в начале декабря 2025 года, заявил, что на разминирование так называемой "ЛНР" понадобится минимум 50 лет – при наличии современного оборудования.

Мониторинг от почетного геотоксиколога Украины Александра Тарахкало

Мусор в центре оккупированного с 2022 года Северскодонецка. Ноябрь 2025 года

"Реальную экологическую ситуацию в псевдореспублике никто не контролирует. В Украину никакой информации по этому поводу не поступает. Еще с весны 2014 года перестали контролироваться радиационный фон, качество поверхностных вод, атмосферного воздуха, парализована работа государственных экологических инспекций (как и остальных органов власти). В результате отсутствия какого-либо контроля над деятельностью предприятий многие владельцы отказываются от затратной очистки выбросов и сточных вод. Это выражается как в аварийных залповых выбросах газов и сбросах загрязняющих веществ, так и в общем снижении эффективности очистки и использовании для производства низкокачественного, но более дешевого сырья. И это лишь вершина айсберга. Если вспомнить об очистных сооружениях, которые приходят в негодность, водопроводных и канализационных сетях, бесконтрольных вырубках защитных лесополос, то картина вырисовывается совсем безрадостная. Фактически оккупированная часть Донбасса очень быстро деградирует, превращаясь в зону экологического бедствия, непригодную для жизни", – говорит "ОстроВу" бывший заместитель начальника департамента экологии Луганской ОГА, почетный геотоксиколог Украины Александр Тарахкало.

В 2016 году Александр Витальевич проанализировал ситуацию с экологией на территории Луганской области, оккупированной с 2014 года. Приводим несколько выводов из его исследования, которые остаются актуальными и на данный момент.

"Что касается недр – на территории "ЛНР/ДНР" после 2014 года массово происходило закрытие шахт и распиловка их на металл. Однако если при закрытии шахт в Украине соблюдались многие параметры (как минимум пробуривались дегазационные скважины), то сейчас это происходит бессистемно. В итоге, по далеко не полным данным, на сегодняшний день неизвестное количество шахт на оккупированных территориях оказались либо под угрозой затопления, либо уже полностью затоплены и не подлежат дальнейшей эксплуатации. Это шахты "Белореченская" в экс-Лутугинском районе Луганской области, шахта им. Вахрушева (Ровеньки). Судя по скупым сообщениям "республиканских" СМИ, в 2014 – 2016 годах список пополнялся каждую неделю. Конечно, закрытие происходило и происходит без каких-либо проектов и экологических оценок возможного воздействия на окружающую среду", – отмечал Тарахкало в 2016 году.

С тех пор ситуация только ухудшалась. "Уже сейчас вода в колодцах рядом с закрытыми шахтами стала непригодной для питья, а вместо сельскохозяйственных полей через два-три года начнут образовываться солончаковые пустыни и болота. Даже если просто не принимать во внимание возможные риски, возникающие в результате ведения боевых действий вблизи упомянутых объектов, все они требуют постоянной технической поддержки. Стоит ли говорить, что сейчас в бюджетах псевдореспублик не предусмотрено ни копейки на финансирование экологических мероприятий, средства не выделяются даже на предотвращение чрезвычайных ситуаций. Все держится только на честном слове и некоторых вложениях владельцев предприятий", – говорит Александр Витальевич.

Рост загрязнения воды в реке Северский Донец

Северский Донец является главной водной артерией региона и служит, в частности, для питьевого водоснабжения. Сейчас главными загрязнителями реки являются населенные пункты и предприятия, расположенные на водосборной правобережной территории реки, которая с 2014 года контролируется так называемой "ЛНР".

"Водоочистные сооружения в "ЛНР" остановлены "для экономии", а коммунальные и промышленные стоки сбрасываются в природные водоемы в неочищенном виде, откуда поступают в Северский Донец. При этом реальные объемы сбросов неизвестны. Как и реальные данные о загрязненности воды в створах, находящихся ниже по течению от створа в районе поселка Нижнее. Последнее связано с тем, что линия разграничения по территории области после 2014 года проходила как раз по Северскому Донцу – от села Крымское до границы с Российской Федерацией. И это большая часть русла реки в пределах Луганской области. Украинские мониторинговые службы считали невозможным осуществлять забор воды для анализов там, где на противоположном берегу могут находиться вооруженные боевики", – говорит Александр Тарахкало.

Как оккупационные власти осуществляют мониторинг

Судя по информации из открытых оккупационных источников, в рамках функционирования системы мониторинга окружающей среды в так называемом "минприроды ЛНР" создано подразделение, в обязанности которого входит организация и проведение мониторинга окружающей среды. Оккупантами организован сбор, обработка и анализ информации о качестве поверхностных вод "республики". По словам Александра Тарахкало, который это исследует, речь идет о 27 наблюдательных постах, из них – 6 постов оккупационного псевдоминистерства экологии и 21 пост ГУП (государственное унитарное предприятие. – "ОстроВ") ЛНР "Лугансквода".

Как говорится в исследовании Александра Тарахкало, по состоянию на 26 октября 2016 года оккупационными специалистами было отобрано по плану 47 проб и проведено 1055 анализов. Результаты исследований показали превышение предельно допустимых концентраций: по сульфатам (4,3 ПДК), сухому остатку (1,9 ПДК), марганцу (3,5 ПДК), магния (1,9 ГДК) и кобальта (4,3 ГДК), что объясняется природными условиями формирования рек и антропогенной нагрузкой – сбросами промышленных предприятий – водопользователей.

Неконтролируемые вырубки лесов

Для фортификационных работ, которые проводились оккупантами с 2014 года и до сегодняшнего дня, требовалось большое количество леса, который бесконтрольно заготовлялся в ближайших лесах.

Не меньшее количество деревьев было срублено лесохозяйственными субъектами для реализации древесины. В частности, лес постоянно вывозится на территории, контролируемые "ЛНР"/"ДНР", как деловая древесина и для использования в виде шахтной стойки.

"При этом луганские лесники широко используют сплошную вырубку леса, что является причиной большого ущерба окружающей среде. Контролирующим органам применение сплошных вырубок объясняют якобы потребностями санитарной очистки леса, а разрешения на такие вырубки дает ведомственная лесотехническая инспекция", – отмечает Тарахкало.

Воздух

Одно из негативных последствий боевых действий – загрязнение атмосферы опасными газами, которые выделяются в процессе артиллерийских обстрелов и детонации взрывчатки. По словам Тарахкало, один килограмм взрывчатки после детонации создает несколько десятков кубометров токсичных газов. В результате в зоне боевых действий могут выпадать кислотные дожди, которые вызывают ожоги растений и обостряют заболевания дыхательных путей у людей.

"Сероводородный газ, содержащийся в боеприпасах, при высокой концентрации вызывает повышенное слезовыделение в дыхательных путях, кашель, хрипы, резь в глазах. Угарный газ даже в небольших количествах вызывает головокружение и тошноту, кровь перестает передавать тканям организма необходимое количество кислорода, и развивается гипоксия. Двуокись азота снижает сопротивляемость заболеваниям и кислородному голоданию тканей, к чему особенно склонны дети. При вдыхании ароматические углеводороды ухудшают обоняние, ослабляют ночное зрение, приводят к расстройству нервной системы, поражению печени, органов внутренней секреции и помутнению хрусталика. Экологи предупреждают, что во время обстрелов очень важно не выходить во двор и дышать через влажную повязку, которая связывает кислотные газы и препятствует их попаданию в дыхательные пути", – говорится в исследовании Тарахкало. 

Токсические отходы

По состоянию на 27 октября 2016 года на территории "ЛНР" было накоплено 41,251 тонн непригодных и запрещенных к использованию химических средств защиты растений (ХСЗР). Все отходы ХСЗР расположены на территории трех "муниципальных округов": Антрацитовского, Перевальского и Свердловского.

Непригодные и запрещенные к использованию ХЗР расположены в 22 складах, состояние которых неудовлетворительное: здания имеют повреждения кровли и стен, а то и находятся в совершенно аварийном состоянии, или же полностью разрушены и никем не охраняются.

"В настоящее время в "ЛНР" остро стоит проблема накопления медицинских отходов на территории лечебно-профилактических учреждений. С промышленными отходами вообще проблема не решена, как и решение проблемы с тысячами тонн строительных, бытовых и других отходов, образовавшихся в результате боевых действий", – отмечает Тарахкало.

На оккупированной с 2014 года территории стремительно мелеет Исаковское водохранилище, угрожая водоснабжению региона. Скрин от 17 июля 2025 года

Затопление оккупированного с 2014 года поселка Белое экс-Лутугинского района. Февраль 2024 года

Вывод из этого вытекает неутешительный: на данный момент Украина не просто не может влиять на экологию Луганщины, но даже не может детально ее анализировать. При этом ситуация ухудшается с каждым днем: горят леса, заминирована территория, растут горы опасного мусора. Остается только мониторить ситуацию через открытые оккупационные источники и через людей, которые остались на оккупированной территории.

P.S. Напомним нашим читателям несколько тем, касающихся экологии оккупированной Луганщины, которые "ОстроВ" поднимал в последнее время.

На центральном проспекте оккупированного Северодонецка произошел "мусорный коллапс".

Из-за лесных пожаров в течение октября еще на более чем 8 миллиардов гривен увеличились убытки, нанесенные окружающей среде Луганщины.

В села Старобельского района заходят дикие звери, в частности кабаны: сбежавшие от войны и лесных пожаров.

Предпринимателей Луганщины приглашают обсудить экологические последствия войны для бизнеса, в частности загрязнение почв.

В уничтоженной экосистеме Луганщины оккупанты обещают создать "глэмпинги, кемпинги и экотропы".

В оккупированной Кременной люди уже запутываются в оптоволокне.

На оккупированной с 2014 года территории Луганщины стремительно мелеет Исаковское водохранилище, угрожая водоснабжению региона.

Во что превратилось русло реки Ольховка в оккупированном Луганске.

Статья подготовлена при поддержке ОО "Детектор медиа"